autotourists53

Categories:

История страны в судьбе одной семьи. Моей семьи!

История России 20-го века: гражданская война, сталинские репрессии, освоение Целины — нашли прямое отражение в судьбе моей семьи. И захотелось воспроизвести и обобщить разрозненные факты воспоминаний родственников, создать эдакую целостную картину с наглядным подтверждением и познакомить с ними последующие поколения нашей семьи. А кому-то, может будет просто интересно почитать.

Как писал когда-то К. Паустовский:

 «Человек, забывший свою историю, не знающий и не желающий знать прошлого своего народа — дикарь, в каком бы цивилизованном обществе он ни находился»

А если история страны, которую мы изучаем или изучали на уроках истории, прошла через твою семью, она достойна не только того, чтобы ее знали, но и передавали детям, внукам, правнукам. Это особенно важно в связи с тем, что наш бурный 20-й век с его страхом, боязнью, запретами и ограничениями различных режимов почти не оставил после себя семейных фотографий, документов.
Но, к счастью, пока были живы мои бабушки, очевидцы событий, они охотно делились своими воспоминаниями и рассказами.
Я же разделю этот пост  на две линии, как и генеалогическое древо: по матери и по отцу, поскольку обе истории заслуживают отдельного внимания.
И начну я с материнской линии, по которой из поколения в поколение передавалась легенда о том, что предки наши были земляками Екатерины Великой, проживали в королевстве Ангальт-Цербст (нем.Anhalt-Zerbst) и приехали в Россию по приглашению самой императрицы, пожелавшей дать своим землякам более богатую и лучшую жизнь. Первые колонисты поселились по приказу Екатерины Великой во второй половине 18 века на незаселенных и благодатных землях Саратовской губернии, где и проживали в Энгельском районе до 1941 года. Смею предположить, что этот факт имел место , потому что предки были неграмотными людьми, прочитать об этом не могли, тем более по-русски. А факт заселения колонистами Поволжья описывается в книгах.
Но наибольший отпечаток на судьбу моей семьи наложил именно 20-й век.

Моя прабабушка по материнской линии, Екатерина Михайловна, родилась в Саратовской губернии в 1907 году. У нее была старшая сестра и младший брат. Революцию в силу возраста (10 лет) она не помнила, да, видимо, в деревне она и прошла незаметно. Ее первые воспоминания о той жизни были связаны с бесконечными набегами на их деревню военных (прабабушка называла их «бандитами») и опустошением подворья.

Приедут сегодня одни, заходят в дом: «Давай, хозяин еду, — говорят. Отец подчиняется: курицу зарубит, мать суп сварит. Мы, детишки, только облизываемся. День-два тихо, а потом новые прискакали, тоже еду требуют. А некоторые и вовсе, не спрашивая, заберут поросенка из сарая, ещё и замахнутся, если сопротивляться будешь. Так за лето и отобрали у нас всё. Отец, чтобы прокормить нас, собрал кое-что из вещей: рубаху, брюки новые —  и пошел в соседние села обменивать на продукты, да так и пропал. Видно, убили.  «Бандитов« в гражданскую войну много было»

Гражданскую войну прабабушка всегда помнила, как реальный факт.
Помнила она и первый голод в Поволжье, когда умерла ее семья.
Видимо, это был 23-й год, когда на Поволжье обрушилась жестокая засуха и продразверстка.

В нашей семье работать было некому: мать больная, мы, дети, маленькие. А налог с нас требовали постоянно. За неуплату забирали последнее. Да и в огороде от засухи ничего не выросло. Так и начался в деревне голод. Ели суп из лебеды, крапивы, съели собак и кошек. Люди стали болеть, заедали вши. От голода опухли мама и сестра. Ох и страшно было на них смотреть: лежат, а руки, ноги, живот толстые, вздувшиеся. Потом мама с сестренкой умерли, а мы с братом (ему было 5 лет) стали побираться по соседям, да мало кто нас кормил: у самих есть нечего было. Может быть, и я бы умерла, да приехали тогда в нашу деревню какие-то люди, собрали всех беспризорных детей и повезли на пароходе на Кубань. На пароходе я заболела тифом. По прибытию, на пристани увидели много народу. Это был богатые люди, которые пришли набирать себе работников или детей. Брат у меня красивый был, его сразу взяла к себе бездетная семья и увезла далеко от пристани. Меня не взяли, как я ни плакала и не просилась. Больше я брата никогда не видела. Меня долго никто не брал: боялись заразиться тифом. Уже поздно вечером пришли муж с женой и взяли меня в работники. Я так обрадовалась, потому что они обещали меня вылечить и накормить. Но когда привезли на телеге домой, помыли и дали одну только ложку супа и четвертинку кусочка черного хлеба ( а на столе лежал и белый, стояло масло, молоко), один грецкий орех и отправили спать. Я всю ночь плакала, думала: «какие жадные люди». И только потом я поняла, что не дав наесться досыта, они спасли меня  от смерти. Две недели он постепенно увеличивали мою «порцию», пока я совсем не поправилась. А хозяева мне достались хорошие, добрые, не обижали, относились как к дочери. Я у них жила до 18-ти лет, а потом встретила своего Петра, вышла за него замуж, и уехали мы к его родне в Саратов»

Здесь, в 1936 году у них родился мой дедушка Андрей (отец моей мамы), который в последствии женился на Екатерине (моя бабушка, мама моей мамы), чья жизнь сложилась ещё более трагично, потому как семья её подверглась самому страшному российскому злу 20-го столетия — сталинским репрессиям. 

Затерла пока лишнюю информацию, дойдёт ход и до неё
Затерла пока лишнюю информацию, дойдёт ход и до неё

Бабушка Катя родилась в Саратовской области в 1933 году. 

Свидетельство о рождении бабушки
Свидетельство о рождении бабушки

Её отец Давыд, в 1939-м построил новый дом в самом Саратове, куда и перевез свою семью. Прадед Давыд мел свою лошадь, но работал на государство, занимаясь подвозом товаров. Немец по происхождению, он не забывал и главную немецкую профессию — колбасника. У него единственного в округе был свой станок, следовательно, каждые выходные его приглашали то в одно, то в другое подворье, где резали скот. За работу он получал вознаграждение  продукцией собственного изготовления, а значит голод семье не грозил. Но в 1940-м году что-то случилось, не успел он с товарищами вовремя доставить груз на вокзал к поезду. Бабушка помнила, как его забирали:

«В июле приехали на легковой машине, попросили отца пройти с ними, и увезли его». 

Больше дети отца не видели. Мать бабушки (Елизавета — см схему выше) несколько раз ездила в тюрьму и комендатуру, но всё было бесполезно. Никто ничего не объяснял. Прадед пропал навсегда. Это сейчас мы знаем, что вот так «без права переписки» были расстреляны тысячи людей, но тогда «надоедать  расспросами» было не безопасно. Правда после ареста, семью прадеда никто не трогал. А вскоре, как и все советские люди, они узнали о войне с фашистами. Наши родственники к тому времени были немцами лишь по происхождению. Они уже почти 200 лет жили в России, говорили по-немецки и по-русски, соблюдали и русские, и свои национальные традиции, но для Сталина они представляли угрозу и стали поводом для очередных репрессий.
Всех немцев Поволжья в октябре 1941-го года предупредили о выселении в Сибирь. Процедура эта проходила мирно.

«Милиционеры ходили по домам, извинялись за вынужденное беспокойство, за опасения Сталина, что если фашисты прорвутся к Волге, то немцы могут встать на их сторону, поэтому надо переезжать подальше. Давали срок на сборы и даже разрешали брать с собой любые вещи , кроме мебели, в неограниченном количестве. Бабушка с  мамой, братом и сёстрами собрали сундук, увязали в тюки постельное белье и одежду».

Как потом выручал их этот сундук!В назначенный день подъехала машина, погрузили в нее все вещи, сами сели в автобус и поехали на вокзал. Там уже было много таких же «переселенцев». Ехали в Сибирь в теплушках, по 30-50 семей в каждой. Ехали долго. А с вокзала в Новосибирске их отвезли в деревню Малочеремшанка Колыванского района. 

«Место для жилья выдали хорошее. Поселили в новом доме с чистыми полами, причем каждой семье выделил отдельную комнату» — вспоминала бабушка.

Здесь они прожили до 1942-го года, а там — новое переселение. На этот раз в небольшую глухую деревушку. Но до села, где им предстояло жить, они не доехали, потому что река Обь покрылась льдом, и баржи перестали ходить. Их высадили на берегу, в лесу, где нет ни домов, ни людей. Что делать?
Родители уложили детей спать, накрыли чем только можно, а сами ушли на «разведку». Ночью был снегопад, поэтому, когда детишки проснулись — на них был толстый слой снега, что вызвало у ребятни восторг и радость. Родителям же было не до веселья. Всю ночь они трудились: делали волокуши, на которых потом перевозили детей и вещи в соседний поселок. Но и здесь они долго не задержались. Вскоре всех снова эвакуировали дальше, в глубь, в Новоникольск. А поскольку жилья там не было, то всех сначала разместили в конюшне, потом в мастерской, а к зиме родители сделали домики-землянки, в которых с потолка капала вода, а дым от печки оставался внутри помещения. Чтобы хоть как-то удержать тепло родители подворовывали с конюшни сено и раскидывали его на земляном полу. Дети ходили за 20 километров ближайшие сёла, чтобы выменивать вещи на продукты. Семья бабушки была не самая бедная: у матери осталось несколько хороших, красивых платьев, сундук с приданым, которое потом было обменяно на миску картошки или капусты.

А когда бабушка со своей сестрой ходили за хлебом, то, стоя в очереди, только и мечтали, чтобы был довесочек, который они смогли бы съесть по дороге домой. В школу бабушка почти не ходила, т.к. сначала сломала ногу, а потом, зимой, нечего было обуть: валенок не имели. Поэтому и образования у нее всего было 4 класса. 

Со временем люди смирились с таким положением. Им дали понять, что о возвращении не может идти и речи. И семья стала строиться. Возвели дом после войны, устроились на работу в рыбо-засолочную артель. Но семьям разрешалось перемещаться в пределах Александровского  района, и люди стали переезжать из деревни в деревню. Так в Новоникольске появилась семья моего деда Андрея (речь о котором шла выше). За него-то бабушка катя и вышла замуж — это родители моей мамы! В 1953-м году умер Сталин, в 56-м состоялся знаменитый съезд партии, на котором вскрылась правда о культе личности вождя, о репрессиях, состоялась реабилитация жертв репрессий. Но нашим репрессированным никто ничего не сообщил. Так и жили они, как прежде.

Дед пошел в армию, служил на Чукотке. В семье долго хранилась фотография 1955-го года: белая бесконечная пустыня, стена здания почты и нарты, запряженные собаками. На нартах сидят два солдата, один из которых — дед.  Паспортов у них тогда не было, даже, когда расписывались. Их выдали только в 1959-м году. Тогда же разрешили уезжать из Сибири. Но сделать это оказалось непросто.  Тогда дед решил «перехитрить» государство и уехать сначала не в Саратов, а туда, где  легче было начинать новую жизнь — в Казахстан.  В 1955-56 годах комсомольские отряды ехали осваивать Целину. К 1959-м энтузиазм поослаб, и требовалась новая рабочая сила. Дедушка поехал на Целину.

Казахстан. 1959 г. На Целинных землях
Казахстан. 1959 г. На Целинных землях

Так с 1960-го года мама оказалась в Целиноградской области. О той поре она сохранила в памяти огромное хлебное поле, далеко на горизонте красные комбайны, а она, с бабушкой и братом собирают в мешочки редкие хлебные колоски и сдают какой-то женщине. Это была кампания «Сохраним каждый колосок»

В годы «оттепели» (1963-1964) родители мамы решились на переезд на родину, но оказалось ,что в их родном доме в Саратове уже кто-то жил, а т.к. документов на дом не осталось, то и отстаивать было бесполезно. Поселились в Самарской области, три года ютились по «углам», пока, взяв ссуду у государства, не построили свой дом.

И хоть в СССР все нации равны- не тут-то было. Даже селили людей по одну сторону улицы — русских, а по другую — немцев. И хоть и жили дружно, но чувство дискриминации нет-нет, да и сказывалось.

Мама помнит, как в пионерский лагерь путёвки им всегда не хватало, а когда по состоянию здоровья бесплатно попала в санаторий, то была там единственной немкой.  Никто открыто не высказывал националистических настроений, но они, немцы, стеснялись своих фамилий, своей национальности. О том, что были вынужденными переселенцами — никогда не говорили. Было стыдно.

1960 год. Самая дорогая игрушка - лошадка. Прабабушка, бабушка и мама с двумя братьями
1960 год. Самая дорогая игрушка - лошадка. Прабабушка, бабушка и мама с двумя братьями
Три поколения нашей семьи : прабабушка, бабушка и мама
Три поколения нашей семьи : прабабушка, бабушка и мама

А реабилитационное удостоверение бабушка получила только в 1990-м году, когда ее младшая сестра оформляла через Всемирный Красный Крест выездные документы в Германию. Из всех льгот: бесплатный проезд в транспорте, спецобслуживание и пр. бабушка воспользовалась лишь 50% скидкой на квартплату и телефон. Она всегда считала, что государство, особенно нынешнее, ей ничего не должно. А когда спрашивали: «Почему не уехала  вместе с родственниками в Германию?» — она всегда отвечала: «Моя родина здесь, в России!»

Удостоверение репрессированного
Удостоверение репрессированного
promo autotourists53 december 8, 18:06 55
Buy for 10 tokens
Ну что ж, то, как выглядит самая солнечная часть Новгородской области и южный берег нашего Ильменя летом, я уже показывала, теперь пришло время показать это же зимой. Заодно и сравним то, что было с тем, что стало. Честно скажу, летом там гораздо более живописно, особенно…
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →